20240611 НТВ Место встречи Россия: Европа или Азия?

Умом Россию не понять: спор, который длится века. С кем России по пути – с Европой или Азией?

В последнее время часто звучит тезис о том, что Россия – культурно-политический феномен, отдельная цивилизация. Она противостоит Западу и сотрудничает с Востоком, но в чём её черты, и кто мы – все, живущие в этой стране? Мы – европейцы или всё же ближе к азиатам? Марк Бернардини о том, как на этот вопрос отвечают на Западе.

Марк Бернардини, переводчик (Италия): «Когда на Западе хотят каким-то образом оскорбить русских, то их называют “азиатами”. Если, наоборот, хотят похвалить, то называют “европейцами”. Все предвыборные кампании 40-х, 50-х, 60-х гг. в Италии всегда были основаны на плакатах, где красноармейцы азиатского вида в будёновке со звездой скачут на лошадях. Они все монголоидного вида!».

Марк Бернардини, переводчик (Италия): «Говорят, что русские суеверные, а я могу вам много рассказать об Италии! Вот этот жест пальцами [коза] – это значит “от греха подальше”. А красный перчик, который висит в любой машине? Это опять-таки на всякий случай! Нет такого таксиста или дальнобойщика, у которого не висит какая-нибудь католическая иконка!».

Полный выпуск передачи: НТВ, Место встречи

20240503 Евровыборы

 

Последнее время в Италии многие противники поставок оружия и денег Украине заявляют, дескать, на евросоюзных выборах нужно голосовать за правых, против евросоюзной «левизны», то есть той самой верхушки, Европарламента, Еврокомиссии и Евросовета. Якобы, итальянский народ и все народы Европы идут вправо. Туда же приписывают правоту Венгрии и Словакии. Очень жаль, что в России многие прислушиваются к этому ложному нарративу, кто-то по невежеству, а кто-то с целью демагогии. Давайте разложим все по полочкам.

Во-первых, итальянское правительство – правое, об этом заявляют они сами. Какие партии состоят в правительстве?

Братья Италии, крупнейшая итальянская партия, ее президентом и основателем является премьер-министр Джорджия Мелони. Партия проповедует «итальянский национализм, национал-консерватизм, социальный консерватизм, правый популизм, евроскептицизм, реакционность, постфашизм, атлантизм» и заявляет, что они правые, радикально правые. До тех пор, пока они были в оппозиции, Мелони выступала за суверенитет Италии, против Евросоюза, против НАТО и против поставок Украине. Получив большинство и сформировав правительство, она быстро переобулась, за НАТО, за Украину и против России.

Лига, вторая по значимости партия правительственной коалиции. Секретарем является небезызвестный в России Маттео Сальвини. Партия заявляет, что они сторонники «национал-консерватизма, регионализма, федерализма, евроскептицизма, антиглобализма, правого популизма, социального консерватизма» и позиционирует себя как правая, радикально правая и даже экстремально правая партия. В преддверии грядущих выборов, министр Сальвини тоже быстро переобулся, говорит, это не наша война. Так почему же они не выходят из откровенно проукраинского правительства? Разумеется, вопрос – риторический. Замечу, что за десять лет антироссийских евросоюзных санкций евродепутаты Лиги дружно, регулярно и единогласно голосовали и голосуют за ужесточение санкций против Российской Федерации. Как всегда, дела расходятся с громогласными заявлениями.

Вперед Италия, покойного Берлускони, третья партия коалиции. Пока был жив ее основатель, он то заявлял себя самым близким другом Путина, то что Путин его разочаровал, то, на следующий день, опять дружит, то опять не дружит. Он бы как-нибудь определился, а то туда-сюда, как-то за ним не поспеваешь. Хотя теперь, что говорить? Берлускони скончался, а его партия, во главе с министром иностранных дел Антонио Таяни, уверенно выступает за Украину. Партия определяет себя как правоцентристская и выступает за «либеральный консерватизм, христианскую демократию, либерализм, популизм, берлусконизм, либеризм, правый популизм, демократическое христианство, европеизм, атлантизм».

Дальше есть в правительстве прочие мелкие сошки, но это сути не меняет. «Мы, умеренные», центристы и правоцентристы, за «либеральный консерватизм, христианскую демократию, проевропеизм, либеральное христианство, либерализм, атлантизм».

В общем, призывать к повороту вправо в Италии как-то нелепо: куда правее? В откровенный фашизм?

С другой стороны, а как обстоят дела с оппозицией, с левоцентристами? Самая крупная оппозиционная – Демократическая Партия. Уверенно выступает за Украину, «социал-демократию, прогрессивизм, реформизм, проевропеизм, социальный либерализм, христианский социализм, европеизм, атлантизм, социальное христианство».

Когда-то внесистемное «Движение 5 Звезд» превратилось в абсолютно системную центристскую партию. Да, их нынешний лидер, бывший премьер-министр Джузеппе Конте иногда позволяет себе сомневаться в целесообразности антироссийских санкций, но за санкции они все равно голосуют. Их идеология: «популизм, евроскептицизм, электронная демократия, энвайронментализм, прямая демократия, прогрессизм, убыль, анти-коррупция, невмешательство».

При том, что политологией Италии я занимаюсь более сорока лет, если мне кто объяснит, что значит весь этот бред, буду признателен. Ну, хорошо, отойдем от Италии, ведь июньские выборы – евросоюзные.

С какого перепугу Словакия, то есть премьер-министр Фицо и президент Пеллегрини, вдруг стали правыми, как твердят левоцентристы? Они – лидеры Социал-демократической партии «Курс» и Социалдемократической партии «Голос» соответственно. И выступают против поставок Украине. И за это их регулярно клеймят как популисты. Но ведь все евросоюзные правые кричат: долой проукраинскую левую верхушку Евросоюза! Левую. Нет, я конечно, понимаю: Боррель – член испанской социалистической партии, а Шольц – немецкий социал-демократ. А что у нас с остальными?

Председатель Еврокомиссии, Урсула Фон Дер Ляйен – Христианско-демократический Союз (ХДС), правоцентрист. Лидер Евросовета, Шарль Мишель – Реформаторское Движение, то есть либералы, правоцентрист. Председатель Европарламента, Роберта Метсола – Националистическая партия Мальты, ультраправая, постфашистская. А что в отдельных странах?

Макрон – центрист. Нидерланды – Марк Рютте, либерал, правоцентрист. Бельгия – Де Кро, либерал, правоцентрист. Австрия – Нехаммер, Народная Партия, правоцентрист. Ирландия – Харрис, правоцентрист. Швеция – Кристерссон, либерал. Финляндия – Орпо, правоцентрист. А в восточной Европе – это просто песня. Польша – Туск, либерал, правоцентрист, его партия состоит в союзе с «Ударом» Кличко. Болгария – Денков, либерал. Румыния – Йоханнис, либерал. Чехия – Фиала, консерватор. Латвия – Силиня, правоцентрист. Литва – Шимоните, христианский демократ. Эстония – Каллас, правоцентрист. И я уж не говорю про консерваторов Риши Сунака в Великобритании.

Что из всего этого следует? Главным образом, что левый Евросоюз – это байка и ложь. И если Евросоюз пойдет еще правее, то это будет откровенный фашизм. Второе, что кто бы ни был у власти – он выступает за интересы Вашингтона. Третье, что продвигать в России такой нарратив – чревато поворотом вправо и у нас. Это безответственно.

20240412 ОСН Честно говоря

На протяжении многих веков Италия играла одну из главных военно-политических и экономических ролей на Европейском континенте.

Однако время изменило наш мир, после ряда неудачных политических и военных кампаний Италия растратила свою былую мощь и угодила в зависимость от Вашингтона.

Сможет ли Италия отстоять свой суверенитет в противостоянии с чиновниками из НАТО и Евросоюза и вновь подружиться с Россией? Данный вопрос в эфире Общественной службы новостей обсудили Научный сотрудник Института стран СНГ Руслан Панкратов и политический обозреватель Марк Бернардини.

20231103 Вован и Лексус, Джорджиа Мелони

 

Da Mosca, Mark Bernardini per Giornale Radio, la radio libera di informare. Oggi siamo in collegamento con Vovan e Lexus, due pranker, letteralmente burloni, abbastanza famosi ovviamente in patria, ma anche su scala internazionale. Ora sono conosciuti anche in Italia, per avere orchestrato uno scherzo telefonico ai danni della presidente del consiglio Giorgia Meloni. Naturalmente, abbiamo anche noi alcune domande da rivolgergli, ben diverse da quelle che gli hanno rivolto vari giornalisti atlantisti italiani, con l’intento di screditarli.

Повторю для вас по-русски. Москва, Марк Бернардини для Giornale Radio. Сегодня мы поговорим с Вованом и Лексусом, двумя пранкерами, довольно известными, конечно, на родине, но и в международном масштабе. Теперь они также известны в Италии тем, что организовали телефонный розыгрыш против премьер-министра Джорджии Мелони. Естественно, у нас также есть к ним вопросы, сильно отличающиеся от тех, которые задавали им разные итальянские журналисты-атлантисты, с намерением их дискредитировать.

Первый вопрос. Можете ли вы рассказать нам подробно, как вам удалось провести Мелони?

Лексус: Все детали мы не будем разглашать, чтобы не подставить тех людей, которые были задействованы в этой схеме. В самом разговоре не нужно было иметь каких-то особых навыков, потому что она сама была готова поделиться тем, что происходит у нее в стране, какие проблемы на нее упали в последнее время, в том числе миграция.

Вован: Это все-таки она позвонила нам, на номер, который мы оставили. Кстати номер был не африканским, ее это не смутило. Детали мы не раскрываем потому что хотим и дальше продолжать работать, иначе пресса сразу об этом расскажет, и тогда другие протоколы будут более серьезно относиться к своей работе, включая сотрудников и чиновников.

Заместитель министра Мантовано сказал, что Мелони заметила шутку. Почувствовали ли вы, что она это заметила?

Лексус: я как раз вчера сказал каналу La 7, что если у вашего премьер-министра есть полчаса для того, чтобы таким образом развлекаться, то мне жаль ваше население, ваших людей и всю Италию: к сожалению, получаса нет даже у нас на подобные шутки, если бы мы это понимали. Если у нее есть – мы ей по-хорошему завидуем.

Вован: Она нам жаловалась, что с ней никто не общается, ни один европейский политик, а тут хоть кто-то ей позвонил. Значит, она подумала: ну, ладно, непонятные люди представились африканскими политиками, поговорю с ними.

Лексус: Несмотря на генассамблею ООН, важнее дел у нее видимо не было.

Вован: Это оправдание даже хуже, чем если бы она просто призналась.

Почему вы выбрали именно ее, а не других?

Вован: Мы выбрали многих.

Лексус: Она была в списке, который мы выбрали сами. Многие наши подписчики спрашивали: когда же вы позвоните Мелони? И мы подумали: почему бы и нет?

Вован: Если мы звоним, как африканцы, Италия идеальный вариант, мы как раз видели репортаж о ситуации на острове Лампедузе, об огромных потоках мигрантов в Италию, и далее кризис в Нигере, так что кому-кому, а именно Италии интересно пообщаться. Кстати, очень хотелось бы поговорить с французами, но у африканских политиков основной язык – французский, а мы им не владеем, а ведь французы, и в частности Макрон, он конечно пожелает общаться на родном языке, и вполне очевидно, что в том же самом Нигере второй язык – именно французский. Поэтому, к сожалению, Франция отпадала. Осталось еще около пяти стран, с кем мы еще не выложили пранки. В Италии ведь тоже вы знаете так называемые «африканские письма»? Я принц, или я адвокат… Видимо, принц оставил наследство Мелони. После Франции, нужно будет это обговорить с Нигером, вдруг что-то хорошее выгорит?

Подтверждаю на личном опыте, такого рода письма я начал получать чуть ли не тридцать лет назад, представьте себе, каким был тогда интернет. Из всех политиков и деятелей, к которым вы обращались, кто был самым неожиданным в ответах?

Вован: Мы уже общались со столькими разного уровня, что это уже не удивительно, и они для нас более-менее все одинаковы: позвонили, пообщались, и на очереди следующий. Один из более удивительных был тогда действующий премьер Северной Македонии: мы общались два раза, первый раз мы выдали себя за Петра Порошенко, и он целый год думал, что так и было, высылал нам фотографии по WhatsApp, далее мы позвонили ему от Греты Тунберг, и он пообещал ей закрыть один из двух аэропортов страны, так как они не очень экологичны. Уровень политика. Ну, и сам Порошенко, общались пять раз с 2014 года. Сказал глупость, ну и что? Удивительнее найти адекватного политика. Последние годы сформировалась целая когорта политиков, не обладающих собственным мнением, они выходят на разговор и читают по бумажке, методичку: мы поддерживаем… и т.д., а по сути ничего не говорят, прямо как студенты в рефератах. 95% воды. Мелони пока не относится к такой категории, по крайней мере с ней было интересно.

И последний вопрос. Среди про-атлантических итальянских журналистов, знаю, вас постарались очернить, дескать, вы такое не смогли бы устроить с Путиным. Лично мне кажется, что это и не требуется, но что можете ответить вы на это обвинение? Ведь вам сказали, что вы, ровно как и сам Путин, агенты КГБ, про ФСБ они не слышали.

Вован: Есть прекрасная свободная демократическая Италия, пучть итальянские журналисты позвонят и разведут Путина, у вас же тоже есть такие передачи? Столько веселых журналистов. Мы что, против? Разве мы говорим «не звоните Путину»? Наоборот, давайте проведем конкурс. Не получится с Путиным – у нас еще много смешных политиков, как Мелони, и они все доступны, мы их всех вам отдаем.

Лексус: За последние годы появился такой жанр журналистов-расследователей в особых масштабах, поскольку многие расследования касаются России: все данные этих СМИ якобы предоставлены анонимными источниками. Мы этим отличаемся: мы показываем, что мы и есть источник, а наш собеседник сказал то-то и то-то. На Западе таким образом легализуется развед-информация в качестве так называемых «независимых» расследователей. Мы не принадлежим к такому сообществу. Что касается Путина, во-первых, в нынешней ситуации, если ты звонишь президенту страны, которая находится в военном конфликте, то как минимум по моральным причинам это было бы глупо, зная нашу позицию. Мы можем позвонить Украине, то есть нашему противнику. Во-вторых, система безопасности таких разговоров находится на высоком уровне не только в России, но и в США, иначе мы дозвонились бы до Байдена, и в Китае, и в других мировых державах.

Спасибо, что вышли с нами на связь, посмотрим, каково будет развитие, когда это все устаканится, по крайней мере, в Италии.

Вован: Когда закончатся эти бесконечные интервью.

Правительство Драги в Италии

В 1967 году, был (и есть) в Италии такой депутат от ХДП (Христианско-Демократической Партии), Массимилиано Ченчелли, член квази-фашистской масонской ложи П2, который изобрел так называемое негласное и неофициальное «Пособие Ченчелли». На его основании, дележ ответственных должностей осуществлялся по политическому признаку, особенно состав кабинета министров.

Сегодня, итальянский парламент одобрит формирование нового правительства под предводительством новоиспеченного премьера Марио Драги, бывшего члена от Италии совета исполнительных директоров Всемирного Банка (1984-1990), бывшего председателя комитета по приватизации в правительстве Италии (1993-2001), бывшего вице-председателя и бывшего исполнительного директора Голдман Сакс Интернейшнл (2002-2005), бывшего главы итальянского (2005-2011) и европейского (2011-2019) Центробанка. В этом мало кто сомневается, поскольку, за исключением неофашистов («Братьев Италии», 4% на итальянских выборах 2018 г., 6% на евро-выборах 2019 г., 16% по свежим опросам), все партии вошли в состав данного формирующегося правительства.

И вот тут самое интересное. Драги обещал создать «технократическое» правительство. Никак нет. Несомненно, 35% министров – действительно технократы, но все остальные – вполне известные политики, некоторые были в двух предыдущих правительствах пятизвездочника Джузеппе Конте, некоторые – в правительствах левоцентристов, некоторые – аж правоцентристов, близкие соратники Берлускони. Картина – следующая:

Партии	Министры	%	% - Технократы	2018	2019	Опросы
Движение Пять Звезд	4	17%	27%	33%	17%	15%
Демократическая Партия	3	13%	20%	19%	23%	20%
Лига	3	13%	20%	17%	34%	23%
Свободные и Равные	1	4%	7%	3%	2%	3%
Живая Италия	1	4%	7%			3%
Вперед Италия	3	13%	20%	14%	9%	8%
Технократы	8	35%
Итого	23	100%

В общем, Ченчелли был дилетантом. Фактически, это продолжение пятизвездных правительств, с правыми (2018-2019) и левоцентристами (2019-2021), ныне практически со всеми, то есть, с уклоном вправо. Однако, среди крупных партий, бросается в глаза диспропорция относительно Пяти Звезд (вдвое больше министров) и Берлусконцев (в два с половиной раза больше). Неужто Драги столь наивен?

Ни в коем случае. Как технократ, он все просчитал. Второе правительство Конте было распущено из-за какой-то трехпроцентной «Живой Италии» бывшего премьера Маттео Ренци. При нынешнем правительстве, очень вероятно, что шантаж любой отдельно взятой партии не будет эффективным, правительство останется в силе.

Мое личное мнение. Драги – человек умный, честный, прагматик. Но банкир. Кому-то больше понравится «банкир, но умный, честный, прагматик». Не суть. Просто лично мне с ним не по пути. У него другие цели, другая философия, другие концепции относительно справедливости, равенства и способов их достижения.

Статистика и вакцина

Когда было объявлено о создании Спутника V, весь Запад упрекнул Россию в том, что она пропустила этапы тестирования. Спустя некоторое время разные Pfizer, Moderna, Astra Zeneca не прошли испытания и были закуплены Западом. То есть, как это почему? Все просто: они американские. Теперь начался шантаж: платите нам больше, говорит крупная фармацевтика (Big Pharma), иначе мы вам вакцину не поставим. И тут, наконец, кто-то вспомнил, что существует еще и Спутник V.

Учитывая 147 миллионов населения (в Италии 60, соотношение один к двум с половиной), в России 3,7 миллиона инфицированных (2,5 миллиона в Италии), но 70 тысяч погибших (аж 85 тысяч в Италии). Ежедневно сейчас соответственно 21 тысяча зараженных и 500 умерших (13 тыс. и 500 в Италии). Более того, каждый день в России выздоравливает 25 тыс. (15 тыс. в Италии). То есть, ежедневно в России излеченных больше, чем инфицированных.

Разумеется, основные средства массовой информации заявляли и заявляют наперегонки, что российская статистика ненадежна. Я неоднократно просил предоставить доказательства эдаких утверждений, но так и не получил ответа. Теперь разразился скандал с данными Ломбардии.

Возникает вопрос, почему я должен доверять итальянским данным, а не российским, но это было бы тщетно. Поэтому я ограничусь следующим: в российском глазу нет соринки, но несомненно, бревно в итальянском смотровом аппарате не выдерживает никакой критики, замечания и намеки на Россию неприемлемы.

Особенности устного перевода идиоматических выражений

Приношу свои извинения тем слушателям, которые присутствовали – разумеется, онлайн – на моей предыдущей лекции, если кое-где я повторяюсь, но тема почти та же самая, это неизбежно.

Сейчас давайте поговорим о некоторых выражениях, появившихся в веках из-за горе-переводчиков, а нам до сих пор за них отдуваться. Также, попробуем вместе поразмыслить о некоторых пословицах и анекдотах, то, что сложнее всего перевести.

Во-первых, когда упомянутые «горе-переводчики» передавали на свой вкус определенные понятия и бросались красивыми никому тогда непонятными словечками. Это началось после так называемого «окна в Европу», прорубленного Петром Первым. А может, во времена путешествий Марко Поло в Азию. Или даже после войны императора Траяна против Парфянского царства и установления римской провинции Месопотамии. Кстати, о Марко Поло. Христофор Колумб, во время поиска Индии, взял с собой « Il Milione » (которую почему-то перевели как «Книга чудес света», «Путешествия Марко Поло», «Книга о разнообразии мира» и «Книга Марко Поло») и сделал собственноручно около семидесяти пометок на полях.

Итак. За последние годы, в новостных заголовках часто встречается, к примеру, «МИД РФ оценил заявления такого-то премьер-министра». Нет. Лавров или Захарова вовсе не оценили, а прокомментировали. Оценить – это установить степень чего-либо, причем обычно положительным образом. Ни в коем случае не переводите это, как hanno apprezzato, hanno stimato, уж в крайнем случае hanno valutato, но лучше всего hanno commentato, hanno reagito.

Или «мы не вписываемся в регламент», тут regolamento, то бишь свод правил, от латинского regularis, вообще не причем, хотя любой словарь подскажет вам именно данное значение. Все зависит от контекста. В нашем случае, это предварительно озвученное ограничение времени выступления или обсуждения на конференциях, трибунах, заседаниях, собраниях. Аналогично, «урегулировать конфликт» это не « regolamentare un conflitto», а «appianare».

Недавно, была интересная дискуссия в соцсетях по поводу происхождения выражения «да будет земля пухом». Тут, к счастью, все ясно: sit tibi terra levis, che la terra ti sia lieve, что довольно близко к христианскому RIP, requiescat in pace, riposa in pace, «покойся с миром».

А вот как насчет известного фильма «Ирония судьбы, или с легким паром»? На итальянский перевели как «Ironia della sorte, o buona sauna». Не знаю, лично я перевел бы как «che il vapore ti sia lieve», и загробная жизнь тут никак не причем.

Ну, и самое банальное, газета – журнал, giornale – rivista. Ведь понятно, что giornale происходит от giorno, а журнал – от французского journée, ежедневник не может быть еженедельником или ежемесячником. Опять спасибо горе-переводчикам. Кстати, rivista происходит от rivedere (пересмотреть, вновь увидеть); как периодическое издание, слово смоделировано на французском revue, которое в свою очередь является адаптацией английского review.

В медицине, существует радикулит, от латинского radicula, корешок. А по-итальянски – просто mal di schiena. Термины radicolite и radicolopatia – лишь для особо компетентных.

Гайморит – это лишь особая форма синусита, по-итальянски sinusite, производное от латинского sinus, «пазуха», и суффикса –itis, а гайморит в русский язык вошел от гайморовых пазух, позднелатинских sinus Highmori, от английского хирурга Nathaniel Highmore XVII века.

Разумеется, инсульт – это не оскорбление, не insulto, а ictus, по латыни – удар.

И наконец, когда я слышу «Ламборджини», я аж за сердце хватаюсь. Разумеется, никому из присутствующих я не стану объяснять, считаю это ниже моего и Вашего достоинства.

Лет пятнадцать тому назад, в Римини, был один из первых телемостов, всего лишь с Болоньей. А речь шла о хирургической операции вживую, конкретно вставка зубных протезов, кровища везде, девочек из английской кабины чуть не вырвало. В какой-то момент, стоматолог обращается к медсестре, и говорит: senti, succhia un po’ qui, che non si vede un cazzo! Вторую часть я, естественно, пропустил, но на первую я все же среагировал мгновенно и машинально: «будь добра, отсоси-ка» и добавил от себя «кровь». По понимающим и сочувствующим хихиканьям, мгновенно стало понятно, кто у нас в зале сидел из русскоговорящей аудитории. Слова, как говорится, из песни не выкинешь, грубость лежит не на мне, а на стоматологе, я еще слишком мягко его перевел.

Ни пуха, ни пера. Выражение возникло в среде охотников и было основано на суеверном представлении о том, что при прямом пожелании (и пуха, и пера) результаты охоты можно «сглазить». Перо в языке охотников означает «птица», «пух» — звери. В ответ, чтобы тоже не «сглазить», звучало теперь уже традиционное: «К чёрту!». Как это перевести на итальянский? Есть два варианта.

Первый, «in bocca al lupo» и ответный «crepi». Поговорка родилась на языке охотников как приветственная фраза «удачи», адресованная антифразами (т.е. имеющими значение, противоположное буквальному) самим охотникам и, в более широком смысле, тем, кто готовится встретить рискованный или сложный тест. А вот ответ «Да подохнет волк» возник как расширение от других выражений, аналогичным образом построенных с глаголом «crepare», в котором языку приписывается магическая сила отражать неудачу или предотвращать плохие предзнаменования, такие как, например, «crepi l’avarizia», «да сдохнет скупость», то есть, по смыслу, «гулять так гулять» и « crepi l’astrologo », «да сдохнет астролог». Думаю, тут ничего объяснять не надо.

В итальянском языке есть много идиоматических фраз, которые не имеют буквального значения, но должны пониматься суеверно как доброе знамение. Первый вариант я уже пояснил, о втором поговорим чуть попозже.

С этими двумя вариантами связано несколько легенд и историй, даже если нет широко распространенной официальной версии. В общем, поскольку это благоприятные и суеверные фразы, вероятнее всего они предсказывают хорошее предзнаменование некоего противоположного тому, что хотелось бы, в некотором роде изгоняя это, и поэтому обычно произносятся эти две варианта, используя в качестве ответа некоторые клише.

На протяжении веков идиомы, связанные с животными, начали распространяться, в том числе потому, что, по мнению многих, просто желание успеха предприятия было плохим, в то же время связывая событие с опасным фактом, например, встречей с волком, суеверно было лучше.

Выражение почти наверняка прижилось в сельском мире, связанном с деревней и защитой от диких животных, в частности волков, которые угрожали животноводству.

Охотники, отправлявшиеся в свои охотничьи экспедиции, должны были обладать большим мужеством, чтобы убить этих свирепых животных, и желание, чтобы они подобрались достаточно близко, чтобы убить волка, казалось хорошим предзнаменованием. В конце концов, в традициях популярных сказок, вспомните Красную Шапочку, волк всегда ассоциировался с отрицательной идеей опасности.

Напротив, в Древнем Риме, это выражение не имело такого значения еще и потому, что волк всегда был связан с историей основания столицы, с легендой о Ромуле и Реме. Близнецов спасла волчица, которая отвела их в свое логово и вскормила.

Испокон веков известна сильная материнская связь самок волков со своими детенышами, которых они защищают и постоянно перемещают в более безопасные норы, используя свою пасть для транспортировки. Таким образом, пожелание удачи также имеет положительное значение как чувство защиты и безопасности. Поскольку на самом деле официальной версии нет, люди никогда не знают, как ответить, в положительном ключе, пожелав волку долгой жизни, или в отрицательном, смерти.

Я вам говорил про второй вариант. Он более неприличный, но вполне распространенный, и это много говорит нам о разнице менталитетов между нашими двумя языками и народами. Дело в том, как вы, наверное, знаете, что в Италии ненормативная лексика используется гораздо чаще, чем в России, и поэтому в итоге она звучит гораздо менее непристойной.

Итак, «in culo alla balena», дословно – «в задницу киту», и ответный «speriamo che non caghi», «авось, не будет испражняться». Нет вы не думайте, это я не ради красного словца, и не чтобы похулиганить, я вообще не сторонник.

Однако, сие выражение имеет более определенное происхождение и восходит к истории, рассказанной в Библии, в Ветхом Завете. Говорят, что пророк Иона сумел спастись от сильного шторма на море, найдя убежище в чреве кита. Он провел три дня в его чреве, а затем, молясь богу, был спасен. Идея, связанная с этим выражением, заключается в защите от опасности и желанием остаться в безопасности, пока опасность не минует. В общем, изредка, вы все же можете столкнуться с необходимостью перевести данное понятие. Если с итальянского на русский – никаких проблем, а вот в обратном направлении – советую ограничиться волчьей пословицей.

Еще одно идиоматическое, но вполне пристойное, выражение – глагол «недоперепить». Согласен: вряд ли столкнетесь, но будьте начеку. Это из области тех понятий, которые можно лишь объяснить, никак не перевести. Non avere bevuto abbastanza da avere bevuto troppo, «не выпить достаточно, чтобы выпить слишком много». И уже не смешно. Как, впрочем, во многих пословицах и анекдотах, настоящий бич всех переводчиков.

А еще есть такие слова, которые, по незнанию или злому умыслу, обретают совсем иной оттенок, порой даже смысл, в политическом контексте. Например, итальянцы говорят confronto, а русские переводят как конфронтация. Никак нет! Confronto (в более широком смысле – сопоставление), это обсуждение, тогда как конфронтация, то есть противостояние, это scontro, то есть столкновение, спор, порой перебранка.

И последний пример, из моей личной практики. Я какое-то время проработал в итальянской редакции государственного радио «Голос России». Как раз тогда Крым, путем референдума, воссоединился с Россией. Кому-то это может не нравится, но факт остается фактом, то было именно воссоединение, то есть возвращение после «подарка» Хрущева Украине в 1954 году. Поэтому, мы это переводили именно как riunificazione, ricongiungimento, иногда adesione, и именно так мы об этом говорили в эфире. Тогда совсем недавно была создана параллельная и отдельная так называемая интернет-редакция, а вот они везде писали annessione, «аннексия». Удивленные, удрученные, взволнованные слушатели массово писали нам, спрашивая, кому верить.

Давайте объяснимся, чисто лингвистически, ибо здесь нас интересует именно данный не политический аспект. Adesione, присоединение, это когда нечто меньшее просится в состав чего-то большего. Например, Черногория в Европейский Союз. Ну, или Узбекистан в Евразийский экономический союз. Слово annessione это до точности наоборот, когда нечто большее захватывает – обычно с оружием в руках – нечто меньшее. Звучит грозно, первым делом приходит в голову гитлеровская anschluß, когда нацисты аннексировали Австрию. В итоге, радио закрыли, а интернет-редакцию оставили, и теперь это италоязычный портал агентства Спутник. Вот вам и вся политика.

Не хочу вас более грузить этими разборками, в заключение, если есть желание, могу вам показать несколько отрывков из своих переводов, или же сразу перейти к формату «вопросы-ответы», если, конечно, вопросы есть.

Совсем недавно, пять лет тому назад, все выглядело следующим образом (первые 1:15):

Разумеется, на телевидении есть свои сроки (первые 0:40):

Или, в итальянском варианте (первые 1:00):

Последняя запись относится к тому периоду, когда я, кроме моей основной работы, был диктором на «Голосе России». Оттуда вещал сам Тольятти в 1943 году.

Еще раз благодарю организаторов и большое спасибо аудитории за внимание, благосклонность к моей скромной персоне, терпение и понимание.

Особенности устного перевода в условиях «удаленки»

Первым делом, спасибо организаторам за возможность поделиться моими размышлениями. Обычно ко мне обращаются, как к политологу, эксперту политических тонкостей России и Италии, мало кого интересуют особенности переводческого ремесла, а я его очень люблю и фактически занимаюсь им всю свою сознательную, или, по крайней мере, взрослую жизнь, это более сорока лет.

Приношу свои извинения тем слушателям, которые присутствовали – разумеется, онлайн – на моей предыдущей лекции в июне прошлого года, если кое-где я повторяюсь, но тема почти та же самая, это неизбежно.

Сегодня, главной задачей я поставил себе доказать, что меняются технические средства, но проблемы остаются неизменными. Давайте сперва обозначим те вопросы, с которыми стандартно сталкиваются синхронисты в процессе своей повседневной работы. Для этого я частично использую ряд личных обобщающих примеров.

Переводить я начал – письменно и в последовательном режиме – в 1979-м, а синхронить – в 1986 году. Первые годы синхрона совпали с перестройкой, в русский (да и в западные) языки постоянно вводились неологизмы, некоторые из них с опаской переводились на собственный вкус (гласность, по-итальянски trasparenza, то есть прозрачность), а некоторые – транскрибировались (perestrojka, glasnost’). Это уже многое говорит об отсутствии определенных понятий в родном языке, хотя до Горбачева они отсутствовали в исходном русском языке. То есть, слова существовали, но не использовались.

Все изменилось во время августовского путча 1991 года. Я тогда жил в Милане, и было мне всего лишь 29 лет. С утра мне позвонили из Рима (а это 600 км), с третьего канала государственного телевидения, попросили срочно приехать для перевода всего того, что показывал первый советский телеканал, дня на три. Я даже не стал уточнять условия и гонорар, это был судьбоносный момент, да и родственников в Москве у меня было предостаточно. Условия оказались на пределе: проторчал я там три недели, в гордом одиночестве (август для итальянцев – святое время поголовных отпусков), первые шестьдесят часов не выходил из кабины, там же и спал, во время трансляции «Лебединого озера» мне приносили бутерброды, дальше по 14 часов в день.

Единственным западным европейским каналом, который передал в прямом эфире, когда Горбачева вызволили из плена из Фороса, оказался РАИ 3, потому что только у них в полтретьего ночи оказался спящий синхронист в кабине, Ваш слуга покорный.

Четыре месяца спустя, во время распада СССР, я был в Москве, а на итальянском телевидении синхронил мой отец, выпускник филфака МГУ:

Ну, этот последний эпизод просто к слову. Тем временем, в Италии набирал обороты грядущий политический скандал, вошедший в историю как судебный процесс «чистые руки», вследствие которого были распущены почти все правящие партии. У всех тогда, даже в новой России, был на слуху судья Антонио Ди Пьетро (на самом деле, официально он был государственным обвинителем, pubblico ministero, но не в этом суть), с которым десяток лет спустя мне довелось работать в Казахстане, Узбекистане и прочих бывших советских республиках, когда он стал евродепутатом. И вот, самозваная итальянская «радикальная транснациональная партия» проводит свой съезд в Софии. Все итальянские выступающие обсуждают именно Италию, хотя для гостей из восточной Европы это не является самой интересной темой. И начинают использовать вот такое словечко: tangentopoli . Поясняю. Tangente, дословно, это – касательная, тангенс, но также взятка. А - poli – от греческого πόλις, оттуда Napoli (Неаполь), Costantinopoli (Константинополь), Leopoli (Львов) и т.д. Вот теперь подумайте, как перевести такой неологизм, да еще и в синхронном режиме. У меня сработал адреналин, и конечно немаловажен тот факт, что я билингва. Получилось «взяткоград». Правильно? Неправильно? По-моему, все предельно ясно. Всем тем, кто в дальнейшем обвинял меня, что я слишком многое на себя взял, я неизменно задавал вопрос: а как бы Вы перевели? До сих пор жду ответа. Последнее время, такой мой перевод появился в каких-то словарях, но без моего ведома, и, во всяком случае, не помню в каких.

А вот более «свежий» пример. В начале нулевых, на международном форуме в Ярославле, известный тогда руководитель одной госкорпорации, поверьте, из высшего эшелона, который привык, что его переводят, и который поэтому никогда не позволял себе идиоматических выражений или непереводимых игр слов, в смысле, что он всегда выступал не «для галочки», а чтобы его услышали, вдруг бухнул: «хрен редьки не слаще». Синхрон, времени на размышления, как известно, нет, он тем временем может сказать еще с десяток предложений. Все остальные шесть языковых кабин дружно и скромно замолчали, а у меня – все тот же адреналин. Без него, не появилась бы в голове даже не итальянская, а тосканская пословица: se non è zuppa, è pan bagnato . Дословно, не суп – так тюря. Дальше все выглядело комично: итальянцы с пониманием и улыбаясь кивали выступающему, все остальные иностранные гости удивленно смотрели то на него, то на итальянцев, то на своих хранивших молчание переводчиков в кабине. Итальянцы с удивлением стали смотреть на прочих иностранцев, мол, что непонятного? Выступающий тоже на них смотрел с удивлением: в чем дело? В конце концов, все коллеги из кабин стали смотреть на меня через стекло: что ты там вякнул?

Все последние примеры доказывают, что это может происходить – и происходит – как в традиционной, так и в «удаленной» кабине, нет никакой разницы. Итак, вернемся к главной теме. Давайте сравним некоторые типичные проблемы, с которыми мы испокон веков сталкивались.

Докладчик произносит первые две-три фразы на местном языке, как дань уважения, далее переходит на свой родной. Опытные переводчики умело переключают каналы в течение доли секунды. Но если они недостаточно опытные, или запаздывают, то таким образом они подводят своих коллег, которые переводят не с местного оригинала, а с Вашего перевода, и тут тем более скорость решает всё. Например, конференция проходит в Италии, а «веикулярным» языком, как известно, всегда принято считать местный, в данном примере – итальянский. Русский выступающий произносит по-итальянски “ Signore e signori, è per me un grande onore …”, «Дамы и господа, для меня большая честь…» и далее по-русски «…так все же позвольте мне перейти на мой родной язык». Коллеги мигом должны перейти с зала на пилота (реле), если я, конечно, раньше них тоже перешел с направления IT -> RU на RU -> IT, чтобы уже с моего итальянского они могли перевести на английский, французский, китайский, и т.д. Все бы ничего, но в сегодняшнем удаленном режиме этим управляем не мы, а режиссеры. За последние три квартала, с этим у меня два раза были накладки, не по моей вине. Но крайним, в итоге, все равно незаслуженно является переводчик.

А вот еще. 1997 год, Сицилия, симпозиум Совета Европы. Слово – немецкому гражданскому защитнику. Реле переходит немецкой кабине. Это значит, что теперь наши немецкие коллеги будут переводить не с итальянского на немецкий, а наоборот, итальянцы в зале будут слушать не докладчика, а переводчика, то же самое сделаем мы: будем слушать нашего товарища и переводить его соответственно на английский, испанский, русский и французский. Поэтому, роль ведущего реле – особо ответственная. Необходимо переводить быстро и четко, почти предупреждая докладчика, иначе подведешь товарищей: докладчик закончил, поблагодарил, ему поаплодировали, он спустился, а вы еще не закончили переводить чужой перевод. В общем, в левый наушник поступает пунктуальный перевод с немецкого на итальянский, а в правый… немецкий голос оратора. Будь это любой из прочих языков данного конкретного совещания – вырубил бы реле и перевел бы с оригинала. Ан нет, именно с немецкого я – никак… Нет, конечно, любой образованный носитель русского языка знает не менее двух десятков слов на языке Гёте: eins, zwei, drei, vier, fünf, бухгалтер, бюстгальтер, хенде хох, Гитлер капут… Согласитесь, этого недостаточно. Итак, все примолкли, слесарь по звуку где-то безуспешно ковыряется, я продолжаю строчить сам не знаю что, дико ворочая разъяренными глазами и пыхтя сигаретой (к счастью, мой напарник тоже был курящий, а тогда в кабинах еще курили, иногда даже стояли пепельницы), и тут… на меня обрушилась кабина. Полетели какие-то доски, щепки, мой толстый словарь, разбилась стеклянная бутылка минералки (пластмассовых еще не изобрели), самодельная пепельница из пластмассового стакана с водой и бычками, консоль наушников и микрофона, а за ней – лампочка, лопнула прямо промеж ног и закоротила всю систему. А я – стою среди этого всякого хлама и продолжаю невозмутимо переводить. Задние ряды, услышав всю эту кутерьму, обернулись и зааплодировали. Конференцию прервали. Да, согласен, такого на удаленке произойти не может. Зато по вашей клавиатуре может пройти домашняя кошка. Или могут зайти и промелькнуть малолетние дети. Грозить им предварительно наказаниями совсем неэффективно, знаю по собственному опыту.

Совсем недавно, пять лет тому назад, все выглядело следующим образом (первые 1:15):

Разумеется, на телевидении есть свои сроки (первые 0:40):

Или, в итальянском варианте (первые 1:00):

Последняя запись относится к тому периоду, когда я, кроме моей основной работы, был диктором в итальянской редакции государственного радио «Голос России». Оттуда вещал сам Тольятти в 1943 году. Ну, а я читал вечерний выпуск новостей на итальянском языке. Очень жаль, что семь лет тому назад кому-то пришло в голову закрыть радио. Мне это очень нравилось.

Думаю, я Вам достаточно надоел своими роликами. Теперь давайте подумаем о консолях. Как известно, их существует уйма, самых разнообразных производителей, будь то Сименс, Бош, да сколько угодно. Переводчик должен знать, как ими пользоваться, это тоже его добавленная стоимость. Что теперь? Необходимо знать, как пользоваться разнообразными платформами: Zoom, TrueConf, Life Size, Duo, Discord, Teams, разумеется старый и привычный Skype. Да и еще с десяток. Все похожие, и все разные. Как и консоли. С другой стороны, в письменных переводах мы все пользовались печатными машинками, потом мы научились пользоваться компьютерами, сперва в ДОСе, потом в Виндовсе, множество разных программ и пакетов, В ДОСе были Framework и Wordstar, потом в Виндовсе первые выпуски Ворда, скоро их заменил полный пакет Офиса, появились таблицы, слайды, базы данных. Все сложнее, но принцип все тот же. Так и в синхроне. Не стоит забывать, что это сравнительно новая профессия, в историческом измерении, синхронить начали во время Нюрнбергского процесса, в 1945-1946 гг., раньше были толмачи.

Еще позволю себе маленькое отступление относительно письменных переводов, ведь все равно любой из нас с этого и начинал, что тогда, что сегодня. Тариф всегда подразумевал стандартную страницу, то есть лист А4, на котором расположено полторы тысячи знаков, включая пробелы. Почему полторы тысячи? На каждой строке в среднем располагалось по 60 знаков, междустрочье стояло на отметке 3, получалось 25 строк. 25 на 60, итого 1.500. С тех пор, как появились компьютеры, кегль – то бишь шрифт – можно установить хоть на восьмерку, хоть на 40. Поэтому, полторы тысячи остались только как единица измерения. Недобросовестные переводческие бюро пытаются Вас убедить, что традиционно пробелы не оплачиваются, дескать Вы их не переводите. Это ложь, поверьте моему опыту. А еще Вам говорят, что расчет страницы – не 1.500, а 1.800 знаков. Это вообще бессовестно. Журналисты писали свои статьи на более узких и более длинных листах, в трех экземплярах с двумя чередующимися копирками. Вот у них, действительно помещалось 1.800 знаков. Мы не журналисты. Последнее десятилетие из Америки – как всегда – пришла мода на программу Trados и ей похожие. Один раз слово перевел, второй раз – не в счет. Полный абсурд: в конце концов, создав такую своеобразную базу данных, переводить будет больше нечего. А куда денется знание языка, чуткость переводчика, использовать тот или иной синоним, красота текста?

Вы попробуйте таким образом перевести не то что стихи Пушкина, но даже прозу Булгакова, например, «Мастера и Маргариту». Возьмите любую главу и проверните ее через Гугл переводчика. Потом расскажите о результатах, в порядке анекдота. А далее, если Вы мазохисты, проверните этот итальянский перевод обратно на русский язык. Ужас, кошмар. «Если бы наутро Степе Лиходееву сказали: «Степа! Вас расстреляют, если вы сейчас не встанете!» - ответил Степа томным, еле слышным голосом: «Стреляй, делай со мной что хочешь, а я не встану». Или: «Эй, леди! Вы, конечно, не понимаете». Ничего не напоминает? Полностью теряется невежество люмпен-пролетариата столетней давности, кроющееся в употреблении таких изысканных слов, как «мадам» и «натурально».

Как было сказано, платформы все разные и все похожие. У каждой своя специфика и своя целенаправленность. Некоторые заявляют себя специализированными на синхронном переводе, другие на симпозиумах, третьи на учебе. Практически все дают дополнительные услуги, включая повышенное количество участников, за отдельную плату, что, в принципе, логично. Не берусь судить, именно в настоящее время мы являемся свидетелями беспощадной конкуренции, посмотрим, кто победит, и что мы от этого выиграем. С другой стороны, нам, как переводчикам, это не столь важно, это больше головная боль для организаторов и переводческих бюро. Много вопросов – пока что – к совместимости разных платформ, в смысле, насколько они «беседуют» между собой. Я имею ввиду, что у одного переводчика может быть одна программа, у напарника – вторая, у докладчика – третья, а у организаторов – четвертая. Лично я за последние месяцы стараюсь скачивать всевозможные платформы, по мере того как меня об этом просят заказчики, но их еще необходимо освоить, как правило одного раза недостаточно.

Кроме того, не следует забывать, что подавляющее большинство платформ принадлежат американцам. Discord, которая почему-то столь популярна в российских школах, это чисто американская компания; то же самое относится к Teams, принадлежит Майкрософту; Duo принадлежит Google ; Lifesize расположена в Техасе; Sky pe давно уже не финская, принадлежит Майкрософту; TrueConf – российская, но зарубежная поддержка расположена в Канаде; наконец, Zoom, вопреки расхожему мнению, никакая не российская, расположена в Калифорнии. Яндекс Телемост пока не тянет, по разнообразию функций. Кстати, Яндекс сама позиционирует себя, как транснациональная компания, штаб-квартира в Москве, но регистрация в Нидерландах.

Последние несколько лет ведутся постоянные разговоры об отключении России от всемирной паутины, от банковской системы SWIFT, от кредитных карточек VISA, от среды Android (а это опять-таки Google). Практически весь российский госаппарат, включая большинство (к счастью, не всех) силовиков и оборонки, сидит на Windows, в крайнем случае Macintosh. Что будет, если угрозы США приведут в исполнение? Ведь это делается в одночасье, рубильник находится у них и им принадлежит, как было упомянуто. Необходимо срочно разрабатывать собственные операционные системы, приложения и, что касается нас, переводчиков, отечественные платформы. Об этом говорят уже много лет, если не десятилетий, иногда даже выделяются денежные средства, но пока что никаких результатов я не наблюдаю. Однако, я отвлекся.

Еще один интересный момент. В евросоюзных структурах переводчики, мягко говоря, избалованы, они должны получить письменный доклад не менее чем за три дня до выступления, в противном случае они отказываются переводить. У итальянцев и у россиян, ввиду общей безалаберности, все выглядит иначе, большинство докладчиков ревностно придерживает при себе собственный текст, хотя он у них есть, как будто они поделятся какими-то государственными тайнами, даже если речь идет о пустяках. Ну, родственные души, потому итальянцы и россияне традиционно и испокон веков любили и любят друг друга. Однако, в сегодняшних условиях, когда из-за неадекватной связи мы слышим два слова через одно, и остальное приходится додумывать, молясь не сболтнуть что-то не то, письменные доклады были бы решающей помощью, если, конечно, докладчику важно не просто «отметиться», а эффективно донести информацию до аудитории. Я понимаю, что это борьба с ветряными мельницами, что все равно этого не будет, но стоит все равно обозначить данное положение.

А что у нас с тарифами? Тут все очень туманно. Во-первых, самый дешевый язык – английский, но работы – сколько душе угодно. Чем реже язык, тем реже работаешь, зато тем он дороже. Кроме того, критерий популярности языка меняется от страны к стране и от континента к континенту. Представьте себе испанский язык в Бразилии и в Китае. Далее, на Западе принято – или, по крайней мере, так было до пандемии – оплачивать полный рабочий день, даже если Вас вызвали на час. В России, напротив, многие работодатели пытаются навязать почасовой тариф. На это я всегда отвечал, что я не девушка с пониженной планкой социальной ответственности. Думаю, что я нашел для себя разумный компромисс, установив ставку за день и за половину дня. Но это тоже не все так однозначно: много лет курс валюты практически не менялся, а потом стал прыгать, главным образом не в пользу рубля. Но помню, как мне предлагали какие-то копейки за синхрон во Владивостоке, дескать, там работы на час. А долететь, привыкнуть к местному времени, вернуться? Я уж не говорю про гостиницу и питание. В общем, тут я никому не советник, могу лишь порекомендовать ни в коем случае не заниматься демпингом: коллеги узнают – никто с Вами больше работать не станет. И правильно. Репутация дороже, и она состоит не только из переводческого мастерства. Да и вообще, чисто по-человечески, каноны добропорядочности никто еще не отменял. И все же, возвращаясь к вопросу времени, вот одно из различий: мой полудневной тариф учитывал, в Москве, что в среднем мне добираться час туда и час обратно, где бы я в городе не работал. Сейчас, сидя дома, наверное, стоит пересмотреть такой подход, остается чистый перевод.

Вернемся к трудностям перевода до и после коронавируса. Уверен, все рано или поздно сталкивались с таким явлением. Человек выступает сидя в президиуме, далее передает слово следующему докладчику, но свой микрофон не выключает, и начинает болтать со своим соседом о чем-то своем, о девичьем. В итоге, он мешает аудитории и – главное – переводчикам. Что ж, в удаленном режиме происходит ровно то же самое, ибо в обоих режимах не Вы управляете чужими микрофонами. Но тут весь процесс усложняется качеством и скоростью передачи данных, у кого-то 100 Mbit/sec, у кого-то 200, 500, а на хваленом Западе – 50, или даже 20. Немаловажно, для стабильности связи и чистоты речи, располагает ли докладчик проводным интернетом (я имею ввиду кабель этернет), или только WiFi. И чем более высок уровень докладчика, тем более он ненавидит наушники с микрофоном, то есть то, что для нас является обычным профессиональным инструментом. Пока он вещает на слишком большом расстоянии от своего компьютера, создавая эффект эха, люди приходят к нему, хлопают дверью, болтают, думая, что, если их не видно, значит и не слышно. Вопрос дисциплины и самовоспитания.

Относительно предварительных сроков. Тут опять принцип не меняется: вы приходите в кабину за полчаса, а то и раньше, в том числе чтобы проверить связь. Теперь за полчаса до начала вы подключаетесь, с той же целью. Но сидите дома и пьете кофе.

Я хочу сказать, что при всех нюансах, принципы и трудности нашей профессии остаются почти нетронутыми. Вопрос лишь в том, что будет дальше? Когда кончится пандемия? Да и кончится ли она вообще когда-нибудь? Предположительно да. Но тем временем, и мы, и работодатели, и агентства, и организаторы, все мы уже настолько привыкнем к новым средствам и платформам, что полностью обратно мы уже не вернемся, вернемся лишь частично, ради человеческого контакта. Люди моего поколения помнят какой была научно-техническая революция, когда после перфоленты телекса и телетайпа мы стали использовать факс, тем самым стало возможным пересылать чертежи. Никто даже не мечтал о компьютерах. А именно в компьютерах данные мы хранили сперва на аудиокассетах, потом на огромных дисках в 8 дюймов, потом 5 с четвертью, 3 с половиной, и все было совсем недавно, сейчас мы всё храним на полутора сантиметровых флэшках, либо в облаке, на серверах, о физическом расположении которых мы сами толком ничего не знаем. Но это уже совсем другая тема. Хотя понятно, что отечественных облаков очень мало, а большинство расположено в Соединенных Штатах.

В завершение, вернемся к переводческой профессии. Специфика романских языков: как правило, перечисление прилагательных следует за существительным. Un portacenere (мужской род) freddo, pulito, rotondo, di vetro. Мы пропускаем слово «пепельница» (женский род) и говорим: холодная, чистая, круглая, стеклянная… Докладчик закончил перечислять достоинства своей пепельницы, и мы добавляем: «пепельница». А вот теперь обратите внимание на обратный вариант. Докладчик: «холодная, чистая, круглая, стеклянная…», а мы все еще не знаем, о чем идет речь. Разве что по контексту, но бывает, можно просчитаться и ошибиться. Тут однозначного выхода из положения нет, приходится рисковать. Можно было бы помолчать до тех пор, пока докладчик, наконец, не скажет «пепельница», но Вы уверены, в синхроне, что Вы потом запомните или запишете и произнесете все прилагательные? Ведь он, тем временем, перешел к перечислению достоинств им производимых банок.

Кстати, вот еще интересная специфика. Многие коллеги «запаздывают» в переводе на целую фразу, чтобы понять, о чем речь. Не спорю, перевод получается более качественный, но это заставляет переводчика запоминать, а это утомляет, и в конце концов качество от этого все равно сходит на «нет». Кроме того, именно такой «квази-синхрон» приводит к упомянутым в начале явлениям, таким, как передача слова следующему докладчику, когда Вы еще не закончили, и уж тем более не закончили Ваши коллеги, переводящие с Вашего перевода. Понимаю: мне легко говорить, я перевожу преимущественно между итальянским и русским языками, то есть с родного на родной, и все же.

Другая тема, о которой тоже стоит поговорить, это те слова, которые произносятся одинаково, а означают совсем другое (к примеру, регламент, оценить, аннексия, конфронтация, журнал и т.д.), но это будет предметом нашего мастер-класса. А пока что у меня все, буду рад ответить Вам на любые вопросы, если, конечно, такие есть. Еще раз благодарю организаторов и большое спасибо аудитории за внимание, благосклонность к моей скромной персоне, терпение и понимание.

Чем НЕ была ИКП

Вчера в Италии отмечалось столетие основания Итальянской Коммунистической Партии. В итальянском отрезке интернета многие рассказывали, какой она была. Мне хочется подчеркнуть, чем она НЕ была. Даю ссылки на ряд моих статей, рассказов и переводов, опубликованных в этом блоге на данную тему.

4 июня 2020, Теракты и фашизм. Это про то, как я был ранен в фашистском теракте 16 июня 1979 г.

6 июня 2020, Пережитки памяти. Как гестаповцы пытали моего деда в 1943-1944 годах.

28 июня 2020, Принципиальность итальянских коммунистов. Мои позиции в 1982 году.

6 июля 2020, Преступления Модеста. Обыкновенный фашизм в Испании.

В Италии заблокировали Одноклассников

Со второй половины декабря 2020 года российская социальная сеть ok.ru (Одноклассники) была заблокирована в Италии, частично в ЕС и, в целом, на Западе, ссылаясь на смехотворный аргумент, за «нарушение правил интеллектуальной собственности», и, более того, из-за всего лишь одной итальянской государственной прокуратуры, в Неаполе (уголовное дело №1226/17). Как итальянцы, проживающие в России, мы требуем немедленного восстановления связей, поскольку это наносит ущерб тысячам итальянцев, живущих там, а оправдание является труднозащитимым: речь идет о второй социальной сети в России по важности и использованию.

Вы можете подписать петицию здесь.

Об Италии на 360°

В рамках проекта «Московское долголетие, сад Эрмитаж», организованного Школой иностранных языков Summertime, в Клубе любителей Италии преподаватель А.В.Евстафьева провела конференцию онлайн «О сегодняшней Италии и не только: политолог, журналист и синхронный переводчик Марк Бернардини». Мне задали несколько вопросов, вот мои ответы. Фактически, речь идет о нескольких «макро-темах»: ковид, политика, экономика, культура, синхронные переводы.

1. Ситуация с ковидом в Италии.

Вспоминается старый еврейский анекдот:

– Ребе, у меня дохнут куры. Что делать?
– Кидай им зерно в круг, предварительно его начертив.
Еврей начертил круг, стал кидать в него зерно, но куры все равно дохли. Тогда он опять пришел к ребе:
– Что делать?
– Нарисуй квадрат и бросай зерно в квадрат. Еврей нарисовал квадрат, стал бросать в него зерно, но куры все равно дохли.
– Что делать, ребе?
– Нарисуй треугольник и бросай зерно в треугольник.
Еврей нарисовал треугольник и стал бросать туда зерно. Куры сдохли все.
– Ребе, все куры сдохли.
– Жалко, у меня было еще столько идей…

Вот так шмыгалята уже 10 месяцев «сражаются» с ковидом – то полный карантин, то неполный, то карантин выходного дня, то лоХдаун. У них еще столько идей, что у нас столько людей на их эксперименты не найдется.

Думаете, это про Россию? Или про Италию? Никак нет: это бывший депутат Верховной Рады Елена Бондаренко про Украину.

Итак, вернемся к Италии, но с оглядкой на Россию. Разумеется, это не соревнование, но сопоставление данных позволяет делать более объективные выводы.

2.300.000 заболевших в России, 1.600.000 в Италии. Однако, стоит учесть, что население России – 146 млн, а Италии – 60.

Если сопоставить долю заболевших относительно населения, картина меняется в корне.

Далее, очень важно учесть количество выздоровевших.

Наконец, просматривается определенная тенденция относительно погибших.

Создается ощущение, что борьба с ковидом в России – более эффективная. Это подтверждается количеством больных за вычетом вылечившихся и усопших.

Сказывается летнее послабление социальных ограничений в Италии, по принципу «liberi tutti», «все свободны». Будем надеяться, что урок усвоен.

В принципе, ограничительные меры одинаковы во всем мире, но не все их применяют на основании одинаковых статистических данных, а также не во всех странах население соблюдает дисциплину. Мы все довольно быстро привыкли к таким новым принципам, как «65+», «масочный режим», «перчатки», «санитайзер», «учеба в удаленном режиме», «работа на удаленке», «доставка общепита», «театры и кинематографы онлайн» и т.д.

В итальянском парламенте всерьез обсуждают, стоит ли, на рождественские и новогодние праздники, открыть магазины для подарков, рестораны, горнолыжные курорты, межрегиональные, меж-провинциальные, меж-городские перемещения, сколько человек и с какой степенью родства будет иметь право встретить праздники с близкими, службу в церквях в Рождество в восемь часов вечера. И все это на основании так называемого «самозаявления» («autocertificazione»): да, ложь штрафуется, но кто станет проверять? Да и правоохранительных органов на то не хватит. В общем, при желании, пишу, что хочу.

2. Политика. Повестка сегодняшнего дня. Партии, мнения, перспективы.

Много чего можно рассказать об итальянской республиканской политике первых пятидесяти лет, но это было бы отдельной темой, которую можно выставить в отдельное обсуждение в будущем. Ограничимся сегодняшним днем. Бытует мнение, что в споре двух итальянцев существует как минимум три разных мнения. Думаю, в России, это о многом говорит.

Всего лишь пару лет назад, «Движение Пять Звезд» позиционировало себя, как не левое, не правое, антипартийное и внесистемное. Потом оно сформировало правительство с правоцентристами, в частности с Лигой Севера, то есть небезызвестным Сальвини. После европейских выборов, на которых «Пять Звезд» проиграло, а Лига победила, Сальвини решил пойти ва-банк, правительство было распущено. Он никак не ожидал, что в ответ «Пять Звезд» сформирует новое правительство с левоцентристами, причем, с тем же премьером Конте.

Тем временем, на своем недавнем последнем съезде, «Пять Звезд» фактически структурируется, как полноценная партия. В условиях пандемии, никто серьезно не думает о роспуске правительства и назначении новых парламентских выборов, тем более, что вообще-то таковые по закону должны проводиться каждые пять лет, то есть в 2023 году.

Характерно, что Сальвини и его правоцентристские союзники, будучи в оппозиции, по многим позициям говорит и говорят до точности наоборот в сравнении со своими же позициями периода их правительства. Более того: по любой позиции, в правительстве есть кто выступает против, и в оппозиции кто выступает за. В общем, ничего нового, так всегда было и, увы, думаю, так всегда будет.

3. Всех волнует вопрос: что с экономикой Италии. Почему с каждым годом ситуация все хуже: меньше «made in Italy» на прилавках магазинов, китайцы скупают традиционный для Италии семейный бизнес, разорение мелких фермеров и т д.

Экономика Италии никогда не отличалась хорошим здоровьем: кроме мировой конъюнктуры, существуют сугубо внутренние особенности. Еще каких-то шестьдесят лет тому назад Италия была преимущественно сельскохозяйственной страной, особенно на юге. Промышленная революция пятидесятых и шестидесятых годов привела к прогрессу, но это длилось недолго. Начиная с восьмидесятых, страна постепенно стала превращаться в страну третичного рынка, в сфере услуг. Почти все немногочисленные гиганты, такие, к примеру, как автопром (ФИАТ, Альфа Ромео, Ланча), а также Италтел, Бреда, Ансальдо, Нуово Пиньоне, либо были скуплены иностранными конкурентами, либо обанкротились, либо и то и другое. Малые и средние предприятия, а они представляют собой 90% итальянской экономики, стали закрывать в массовом порядке, после мирового кризиса 2008 года. В общем, китайцы тут не виноваты, а виноваты сами. Просто у китайцев более крепкие семьи, и потом речь идет преимущественно о маленьких продуктовых магазинах, трактирах. Исключение составляет провинция Прато, недалеко от Флоренции, которая еще во времена Данте Алигьери славилась переработкой тряпья, благодаря чему превратилась во второй половине прошлого столетия в текстильный промышленный округ, чем-то напоминающий российские ОЭЗ (особые экономические зоны). Но опять-таки, мелкие цеха по пошиву, трикотажу, иногда отделочному оборудованию (ворсовальные, стригальные аппараты). Самые крупные насчитывали несколько сотен работников. Ушло то поколение, а следующее все разрушило. Свято место пусто не бывает, теперь там больше китайцев, чем тосканцев.

В особую графу стоит выделить так называемый «made in Italy», «сделано в Италии». Считаю, что было очень дальнозорко, в итало-российских отношениях, на фоне западных санкций и ответных импортозамещающих контрсанкций, ускоренный переход на принцип «made with Italy», «сделано с Италией». Имеется ввиду совсем не делокализация: делокализация, это когда итальянские капиталисты увольняют своих рабочих, закрывают свои заводы, открывают новые заграницей, нанимают там дешевую рабочую силу и продолжают продавать по тем же ценам свою продукцию в Италии при более низкой себестоимости. Напротив, то что мы наблюдаем несколько лет, итальянские производители открывают новые заводы в России, нанимают местное население и продают продукцию в той же России, с учетом повышенной российской покупательской способности. Таких примеров – куча, подумайте о тех же макаронах Барилла, производящихся в Подмосковье, или о МАРР, из той же области – в Италии это Кремонини – официальный поставщик мяса для Макдоналдса по всей России. Но это лишь наиболее известные бренды, примеров – сколько угодно.

4. Культурные тенденции. Что смотрят, читают, слушают итальянцы в настоящее время.

Грустная тема. Дело в том, что с культурой сейчас все плачевно, а при предыдущем правоцентристском правительстве был такой министр финансов во всех четырех правительствах Берлускони (Джулио Тремонти), который на одном глазу заявил, дословно, дескать, «con la cultura non si mangia», на культуре особо жрать нечего. При нынешних закрытых книжных магазинах, театрах, кино, это разговор ни о чем. С другой стороны, есть сериалы в североамериканских форматах, которые заполонили итальянское, ровно, как и российское, телевидение. На всем этом растет новое поколение, всем нам это еще аукнется, лет через двадцать, а может, раньше, а может, уже сегодня. Нет больше таких глыб, как Умберто Эко, Джанни Родари, Итало Кальвино, Федерико Феллини, Элио Петри, Пьетро Джерми, Марчелло Мастройанни, Витторио Гассман, Уго Тоньяцци. Стоит подумать, почему больше таких не родилось.

5. Опыт работы синхронным переводчиком в России. Интересные случаи, знаменательные встречи.

Разумеется, моя любимая тема, этим я занимаюсь аж сорок лет. Лично я считаю, что никакой разницы нет. Все или хотя бы многое зависит от человеческого фактора, профессионализма технического персонала (звукорежиссеров и т.д.) и ведущего, действительно ли он хочет знать мнение гостя, а не просто «просто поставить галочку». Это легко можно определить, если вопрос короче ответа, а не наоборот. Применительно к телевизионным выступлениям также в них необходимо различать три разных режима. Съемка видео также включает в себя определенный аспект: поговорка «l’abito non fa il monaco», «платье не делает монаха» здесь не работает.

Если же, с другой стороны, выполняется функция «озвучивания», может случиться так, что важно применить своего рода «актерские способности», особенно если речь идет о переводе нескольких выступлений самостоятельно, чтобы зритель понял, что вмешивается следующая личность. Запомнилось в этом смысле то, что, оказавшись на итальянском TG 3 в 1991 году, мне пришлось переводить вживую, когда Эльцин приказал Горбачеву прочитать некий документ в президиуме.

Однако я только что рассказал о трех способах. Третий – это когда, как правило, в ток-шоу ведущий берет интервью у иностранного гостя. Ответы идут в эфире, а вопросы переводятся только в наушниках интервьюируемого. Наконец, если вы находитесь на видео, то есть рядом с гостем, перевод для последнего осуществляется в режиме «шушотажа» (буквально «шептания»), а его ответы – последовательно. Это больной вопрос. В международных структурах (Европейский Союз, ООН и т.д.), если доклады (на условиях абсолютной конфиденциальности) не доходят до устных переводчиков по крайней мере за три дня до этого, они отказываются переводить. Итальянцы и русские (недаром они так нежно относятся друг к другу, независимо от историко-политического контекста) практически никогда никому почти ничего не присылают, поэтому ориентируемся на месте. За сорок лет я так привык, что мне все равно, я импровизирую в любом случае. Однако, родившись двуязычным и обладая таким богатым опытом, я фактически не перевожу, а, скорее, переосмысливаю, то есть перевожу с родного языка на… родной язык. Несомненно, многое доверено эрудиции и чуткости переводчика. Еще пара пояснительных примеров. Я знаю, что перевод главы государства, министра или посла (в моем случае Путина, Наполитано, Медведева, Берлускони, Лаврова, Ренци…) отличается от перевода поп-звезды, актера или футболиста (Пупо, Микеле Плачидо, Аль Бано, Орнелла Мути, Андреа Бочелли, София Лорен, Паоло Росси, Рокко Сиффреди…). Меняются персонажи, меняется и публика, в студии и дома. Среди негативных явлений, безусловно, главным является то, что сигнал в наушниках поступает искаженным или слишком низким, либо, когда участник путает синхронный и последовательный перевод: идет синхрон, но он останавливается на каждом предложении, или, наоборот, и это еще хуже, если в последовательном режиме он тараторит, не давая переводчику времени перевести его на другой язык, заставляя последнего все запомнить, а затем резюмировать пятиминутную речь за одну минуту. Во всех этих ситуациях козлом отпущения выступает переводчик, несмотря ни на что. Однако речь идет не только о телевидении. И наоборот, среди положительных сторон есть грозная школа жизни, вы привыкаете ничего не бояться, ни предмета, ни своего голоса, ни своего внешнего вида, в конечном итоге сосредотачиваясь на собственной интерпретации.

Отсебятина. Это то, чего категорически не надо и нельзя делать, ни при каких обстоятельствах, ответственность лежит на говорящем, а не на переводчике, произвольные добавления или изменения последнего недопустимы. И все же, признаюсь, со мной, конечно, тоже такое было. Пропущу фамилии, двадцать лет назад итальянский сенатор в Госдуме говорил о предстоящих и вероятных бомбардировках Ирана со стороны НАТО. Российские парламентарии, зная меня, вылупили на меня глаза, но я, не выдавая ни малейшего волнения в интонации своего голоса, передал им взглядом, что не ошибся, что итальянец сказал именно это. Когда последний сделал паузу, чтобы попить воды, я добавил отсебятину, и только на русском языке: переводчик считает, что сенатор имел ввиду Ирак. Так и было, российская делегация была мне чрезвычайно благодарна, да и итальянский сенатор впоследствии тоже, он просто оговорился по Фрейду. Однако, повторяю, я нарушил профессиональную этику, хотя только потому, что почти полвека следил за международной политикой.

Отказывался ли я от перевода неугодного мне политика? Если бы это было так, я бы, вероятно, выбрал другую работу. С другой стороны, синхронное искусство – относительно молодое ремесло, оно родилось с Нюрнбергским процессом. Сомневаюсь, что коллеги, вынужденные переводить нацистских иерархов были с ними согласны. В то же время, мне пришлось отказываться от некоторых выступлений на телевидении, где они предлагали притвориться кем-то другим: легкие американские развлекательные форматы, к сожалению, модные как в Италии, так и в России, предвидят и навязывают это. Без ложной скромности, считаю себя отчасти публичным персонажем, «il gioco non vale la candela», «свеч игра не стоит».

Завершу рассказом о невероятной ситуации, на дворе шел 1997 год. Сицилия, Мессина, Совет Европы. Слово – немецкому гражданскому защитнику. Реле переходит немецкой кабине. Это значит (для непричастных к нашему ремеслу), что теперь они будут переводить не с итальянского на немецкий, а наоборот, итальянцы в зале будут слушать не докладчика, а переводчика, то же самое сделаем мы: будем слушать нашего товарища и переводить его соответственно на английский, испанский, русский и французский. Поэтому, роль ведущего реле – особо ответственная. Необходимо переводить быстро и четко, почти предупреждая докладчика, иначе подведешь товарищей.

В наушники поступает пунктуальный перевод с немецкого на итальянский и… немецкий голос оратора. Будь это любой из прочих языков совещания - вырубил бы реле и перевел бы с оригинала. Ан, нет, именно с немецкого я – ни гу-гу… Все примолкли, слесарь по звуку где-то безуспешно ковыряется, я продолжаю строчить, сам не знаю чего, дико ворочая разъяренными глазами и пыхтя сигаретой (к счастью, мой напарник тоже курящий), и тут… на меня обрушилась кабина. Работаю с ‘78 года, синхроню с ‘86-ого, а такого еще не видал. Полетели какие-то доски, щепки, мой толстый словарь, бутылка минералки, самодельная пепельница из пластмассового стакана с водой и бычками, консоль наушников и микрофона, а за ней – лампочка, лопнула прямо промеж ног. А я – стою среди этого всякого хлама и продолжаю невозмутимо переводить. Задние ряды, услышав всю эту кутерьму, обернулись и заржали. В общем, мне зааплодировали, конференцию прервали.

Первые годы синхрона совпали с перестройкой, в русский (да и в западные) языки постоянно вводились неологизмы, некоторые из них с опаской переводились на собственный вкус (гласность, по-итальянски trasparenza, то есть прозрачность), а некоторые – транскрибировались (perestrojka, glasnost’).

Все изменилось во время августовского путча 1991 года. Я тогда жил в Милане, и было мне всего лишь 29 лет. С утра мне позвонили из Рима (а это 600 км), с третьего канала государственного телевидения, попросили срочно приехать для перевода всего того, что показывал первый советский телеканал, дня на три. Я даже не стал уточнять условия и гонорар, это был судьбоносный момент, да и родственников в Москве у меня было предостаточно. Условия оказались на пределе: проторчал я там три недели, в гордом одиночестве (август для итальянцев – святое время поголовных отпусков), первые шестьдесят часов не выходил из кабины, там же и спал, во время трансляции «Лебединого озера» мне приносили бутерброды, дальше по 14 часов в день.

Так получилось, что единственным западным европейским каналом, который передал, когда Горбачева вызволили из плена из Фороса, оказался РАИ 3, потому что только у них в полтретьего ночи оказался спящий синхронист в кабине, Ваш слуга покорный.

Ну, данный эпизод просто к слову. Тем временем, в Италии набирал обороты грядущий политический скандал, вошедший в историю как судебный процесс «mani pulite», «чистые руки», вследствие которого были распущены почти все правящие партии. У всех тогда, даже в новой России, был на слуху судья Антонио Ди Пьетро (на самом деле, государственный обвинитель, но не в этом суть), с которым десяток лет спустя мне довелось работать в Казахстане, Узбекистане и прочих бывших советских республиках, когда он стал евродепутатом. И вот, самозваная итальянская «радикальная транснациональная партия» проводит свой съезд в Софии. Все итальянские выступающие обсуждают именно Италию, хотя для гостей из восточной Европы это не является самой интересной темой. И начинают использовать вот такое словечко: tangentopoli. Поясняю. Tangente, дословно, это – касательная, тангенс, но также взятка. А -poli – от греческого πόλις, оттуда Napoli (Неаполь), Costantinopoli (Константинополь), Leopoli (Львов) и т.д. Вот теперь подумайте, как перевести такой неологизм, да еще и в синхронном режиме. У меня сработал адреналин, и конечно немаловажен тот факт, что я билингва. Получилось «взяткоград». Правильно? Неправильно? По-моему, все предельно ясно. Всем тем, кто в дальнейшем обвинял меня, что я слишком многое на себя взял, я неизменно задавал вопрос: а как бы Вы перевели? До сих пор жду ответа.

А вот более «свежий» пример. В начале нулевых, на международном форуме в Ярославле, известный тогда руководитель одной госкорпорации, поверьте, из высшего эшелона, который привык, что его переводят, и который поэтому никогда не позволял себе идиоматических выражений или непереводимых игр слов, в смысле, что он всегда выступал не «для галочки», а чтобы его услышали, вдруг бухнул: «хрен редьки не слаще». Синхрон, времени на размышления, как известно, нет, он тем временем может сказать еще с десяток предложений. Все остальные шесть языковых кабин дружно и скромно замолчали, а у меня – все тот же адреналин. Без него, не появилась бы в голове даже не итальянская, а тосканская пословица: se non è zuppa, è pan bagnato. Дословно, не суп – так тюря. Дальше все выглядело комично: итальянцы с пониманием и улыбаясь кивали выступающему, все остальные иностранные гости удивленно смотрели то на него, то на итальянцев, то на своих хранивших молчание переводчиков в кабине. Итальянцы с удивлением стали смотреть на прочих иностранцев, мол, что непонятного? Выступающий тоже на них смотрел с удивлением: в чем дело? В конце концов, все коллеги из кабин стали смотреть на меня через стекло: что ты там вякнул?

Все последние примеры доказывают, что это может происходить – и происходит – как в традиционной, так и в «удаленной» кабине, нет никакой разницы. Итак, вернемся к главной теме. Давайте сравним некоторые типичные проблемы, с которыми мы испокон веков сталкивались.

Докладчик произносит первые две-три фразы на местном языке, как дань уважения, далее переходит на свой родной. Опытные переводчики умело переключают каналы в течение доли секунды. Но если они недостаточно опытные, или запаздывают, то таким образом они подводят своих коллег, которые переводят не с местного оригинала, а с Вашего перевода, и тут тем более скорость решает всё. Например, конференция проходит в Италии, а «веикулярным» языком, как известно, всегда принято считать местный, в данном примере – итальянский. Русский выступающий произносит по-итальянски «Дамы и господа, для меня большая честь…» и далее по-русски «…так все же позвольте мне перейти на мой родной язык». Коллеги мигом должны перейти с зала на пилота (реле), если я, конечно, раньше них тоже перешел с направления IT->RU на RU->IT, чтобы уже с моего итальянского они могли перевести на английский, французский, китайский, и т.д. Все бы ничего, но в сегодняшнем удаленном режиме этим управляем не мы, а режиссеры. В текущем году, с этим у меня два раза были накладки, не по моей вине. Но крайним, в итоге, все равно незаслуженно является переводчик.

На этом все, позвольте Вас поблагодарить за предоставленное внимание.