Che fine ha fatto Mark Bernardini?

Ultimamente, se lo chiedono e me lo domandano in molti, taluni addirittura preoccupati per il mio stato di salute. Tranquilli, io son come la gramigna, l’erba cattiva non muore mai. Semplicemente, non mi trovate più in Facebook e affini (Instagram, LinkedIn, Blogspot, ecc.). Vi assicuro che fuori dai social c’è vita, e viceversa c’è vita in altri social.

Mi sono iscritto a Facebook nell’ormai lontano 2007, in quindici anni ho collezionato una sessantina di sospensioni mensili, mediamente ogni trimestre, quattro mesi all’anno, cinque anni complessivi in quindici. Con una loro invidiabile costanza degna di ben più nobili propositi. Le ragioni sono le più disparate e procrastinate nel tempo. Memorabile quando ho ricordato che il sommo poeta e scrittore russo, Puškin, era negro: il suo bisnonno, Abram Petrovič Gannibal, era originario dell’Abissinia (Etiopia), o forse del Cameroun. Portato come schiavo in Russia da Pietro il Grande, divenne poi addirittura maggior generale del Genio militare, governatore di Reval e nobile dell’Impero russo. Mi hanno sospeso per “incitazione all’odio razziale”: secondo questi ignorantoni, avrei dovuto dire “diversamente bianco”, o “colorato”, nonostante che il pronipote Aleksandr Sergeevič Puškin abbia scritto un romanzo incompiuto dal titolo esplicito “Il negro di Pietro il Grande”. Il paradosso è che tutto questo io lo scrivevo nel 2017, nel 180° anniversario della morte del poeta, e mi hanno sospeso quattro anni dopo, nel 2021.

Come dicevo, questo è solo un esempio, molti altri se ne potrebbero fare. Fu così che, alla morte di mio padre nel 2017 e di mia madre nel 2020, non ho manco potuto avvisare i loro amici più cari. Naturalmente, dal 2014 in poi c’è stata una recrudescenza sullo sfondo del golpe fascista in Ucraina: dove si trova la loro redazione italofona? A Dublino. E quella russofona? Indovinato: a… Kiev. Nel frattempo, con la morte dei miei genitori, qualcosa di strutturale si è rotto in me: perché mai dobbiamo affidare a loro la nostra socialità, se è lecita esclusivamente a loro insindacabile giudizio? Se pubblichi le foto dei loro battaglioni con le svastiche naziste, ti sospendono per propaganda del nazismo.

Come è noto, il 24 febbraio 2022 è iniziata l’operazione militare speciale russa di denazificazione delle repubbliche popolari del Donbass. Se non la definisci guerra d’invasione, vieni sospeso. Se pubblichi i bombardamenti ucraini su Doneck, ricordando che l’Occidente ha taciuto per otto lunghi anni, vieni sospeso. Se parli della mattanza di Odessa del 2 maggio 2014, con cinquanta antifascisti arsi vivi, vieni sospeso. Alla fine, la Russia ha dichiarato Facebook “organizzazione estremista” ed ha oscurato l’accesso a quest’ultimo e ad Instagram nel territorio russo. Dite che è troppo? Nient’affatto. D’altro canto, ci sono decine di siti e media russi oscurati in Occidente (in internet e sul satellite), e non ho letto un solo giornale italiano che se ne sia lamentato.

LinkedIn (giova ricordarlo, di proprietà Microsoft) è inaccessibile addirittura dal 2016. Motivo? Si sono rifiutati di conservare i dati sensibili degli utenti russi fuori dai confini statunitensi. A proposito: questo riguarda anche voi in Italia. Wikipedia, statunitense (con una sede in Olanda per l’Europa), rischia di fare la stessa fine. Per me sarebbe una scomodità, ma ne sarei ben lieto, andatevi a vedere cosa dicono dell’Ucraina nelle versioni russa, italiana, inglese ed ucraina. Google viene periodicamente multato per i suoi contenuti in testa, come motore di ricerca, e se ne frega. Blogspot appartiene a Google, come anche YouTube. Insomma, tutto quello che state usando in rete è americano. Sono passato totalmente ai social russi e similrussi:

V Kontakte (e Odnoklassniki) al posto di Facebook. Sì, la piattaforma VK è tradotta malissimo in italiano, ma è solo questione di tempo. OK, purtroppo, è solo in russo (più in turco e in varie lingue dell’ex URSS), ma non è fondamentale, basta VK.

Telegram anziché WhatsApp (che, assieme a FB e Instagram, appartiene a Zuckerberg). Un italiano ineccepibile, e si possono creare gruppi. Video e audiochiamate molto più stabili di WhatsApp.

Yandex Zen (appartiene a VK) anziché Blogspot, Yandex come motore di ricerca anziché Google e Yandex browser anziché Chrome (è identico).

RuTube (purtroppo, solo in russo), anziché YouTube (che mi cancella i video peggio di FB). Tra l’altro, il noto RealPlayer da un giorno all’altro si è intrufolato nel mio computer e mi ha cancellato il suo programma, compiendo con ciò un atto di palese pirateria informatica. E se lo facesse anche Bill Gates?

Certo, potrei ovviare a tutto questo installando un VPN, ma ne varrebbe la pena? Mi trovo molto meglio così. Dunque, sapete come trovarmi. Quando il mio computer tirerà le cuoia, passerò a qualche sistema operativo russo al posto di Windows e di Office.

Per inciso, sono anche molto presente in televisione, ma è quella russa, e nei giornali, ma sono quelli russi. Tutta roba a cui l’Italia non vi fa avere accesso. Invece, tutti i feriali, alle ore 7-9 italiane sono a “L’attimo fuggente” di Luca Telese su giornaleradio.fm (il sabato un’ora più tardi). Successivamente, trovate le singole puntate nei podcast.

Non mi dispiacerebbe, nel frattempo, se condivideste questo mio articolo in tutti quei social russofobi che vi ho citato e a cui non ho accesso, tanto per “vedere di nascosto l’effetto che fa”.

Il mio blog bilingue su Yandex Zen:

Il mio canale Telegram in italiano:

Il mio canale Telegram in russo:

C'è regime e regime

Da decenni, praticamente da un secolo e mezzo, assistiamo a dei rigurgiti periodici di violenza verbale (e non solo), per la quale chi non è d’accordo con noi, è automaticamente comunista. Dimenticando che il comunismo, come il capitalismo, di per se, sono dei sistemi economici, non politici. Capitalisti erano Paesi come l’Italia fascista, la Germania nazista, la Spagna franchista e capitaliste sono l’Italia, la Germania e la Spagna odierne, eppure nessuno afferma che siano la stessa cosa.

Il capitalismo è una

struttura economica fondata e caratterizzata sulla proprietà privata dei mezzi di produzione e dalla produzione di merci scambiate sul mercato, dall’accumulazione di capitale, dal lavoro salariato. L’accumulazione di capitale e i mezzi di produzione sono controllati dalle classi dominanti, mentre quelle subalterne vendono per un salario la propria forza lavoro, che assume la forma di merce. Il prodotto del lavoro che eccede il salario rappresenta il plusvalore, che alimenta i profitti e l’accumulazione di capitale. Sulla base di questi rapporti di produzione, il lavoro si presenta come alienato, ovverosia separato da ciò che produce, e sfruttato, poiché non ottiene quanto corrisponde al suo prodotto. In questo sistema, i beni prendono la forma di merci scambiate sul mercato; in esse il valore di scambio è distinto da quello d’uso e si lega a qualità e aspetti simbolici – il feticismo delle merci – che nascondono la loro natura di prodotto del lavoro (Treccani).

E il comunismo? Un sistema che

propugna un sistema sociale nel quale sia i mezzi di produzione sia i mezzi di consumo sono sottratti alla proprietà privata e trasformati in proprietà comune, e la gestione e distribuzione di essi viene esercitata collettivamente dall’intera società nell’interesse e con la piena partecipazione di tutti i suoi membri (ibidem).

Ogni ulteriore elucubrazione, si sarebbe detto nella mia generazione, è una sovrastruttura, asservita alle convenienze lessicali e congiunturali di colui che la adopera. Dunque, con riferimento a Cuba, Cina, Corea del Nord, Vietnam, Laos, se si adopera la definizione “regime comunista”, si deve allora parlare di “regime capitalista” per tutti i Paesi dell’Unione Europea e soprattutto per gli Stati Uniti. Tra l’altro, è proprio il termine “regime” ad avere assunto negli anni un’accezione negativa, mentre in realtà altro non è che l’ordinamento politico, la forma o il sistema statuale o di governo: può essere un regime democratico, parlamentare, presidenziale. Invece, lo si utilizza per indicare un potere assoluto, autoritario, dittatoriale, militare. E’ sbagliato, non è corretto ed è malevolo. Giusto un esempio: in Occidente sono invisi sia Erdoğan che Assad, però se Erdoğan fa bombardare la Siria, sui giornali occidentali leggiamo che “la Turchia bombarda il regime di Assad”.

Censura Wikipedia

In rete, è pieno di ragazzini brufolosi sfaccendati che provano piacere sessuale ad esercitare un potere censorio abnorme di cui sono stati investiti da adulti irresponsabili. Ho scritto più volte di quel che accade in Facebook. Questa volta, è il turno di Wikipedia.

Come è noto, questa sedicente enciclopedia viene stilata dagli utenti stessi ed appartiene ad una foundation non-profit statunitense, tanto per cambiare. Capita così che un ministro dei trasporti dell’Unione Sovietica negli anni Venti del secolo scorso venga definito in Wikipedia russa “terrorista sanguinario”. Ci sono anche dei casi più eclatanti: negli ultimi anni, per ragioni nazionalistiche ed estremamente provincialoidi (si chiama “complesso d’inferiorità”), ad opera delle nutrite comunità di fuoriusciti dalle ex repubbliche sovietiche e dal Comecon, subiamo una riscrittura di tutti i loro toponimi, complice Wikipedia italiana (che viene scritta da semplici utenti, da chiunque di noi, da chiunque di loro, giova ricordarlo) e persino, con mio grande rammarico, la Treccani. Scopro così che in italiano non si direbbe più Leopoli, bensì L’viv, non più Moldavia, ma Moldova, non Kišinëv, ma Chișinău. Non capisco (capisco benissimo) per quale ragione gli italiani accettino supinamente che gli venga insegnato l’italiano dagli europei orientali piuttosto che dagli statunitensi. Eppure, sarebbe sufficiente consultare la versione cartacea di un qualunque dizionario enciclopedico italiano serio.

Poi ci sono le versioni sideralmente opposte a seconda della lingua, per esempio per il Donbass tra Wikipedia russa e quella ucraina, o per la Palestina tra quella araba e quella ebraica. L’elenco sarebbe infinito (Kosovo, ecc.).

Nel mio caso, tuttavia, è successo qualcosa di diverso. In Russia e in Italia, scrivo su vari giornali e riviste, vengo intervistato, partecipo frequentemente a numerose trasmissioni televisive, come esperto di Russia in Italia e di Italia in Russia. Mi si chiede spesso come mai non si possa attingere a Wikipedia per avere informazioni su di me. Dopo tre lustri di presenza in Wikipedia, avevo deciso di soddisfare tali richieste. Sorpresa! Cancellata in pochi minuti, la mia sarebbe “autopromozione”. Sono semplicemente stato onesto, ho compilato la pagina a mio nome, anziché inviare il codice a qualcuno dei miei numerosi amici. E ci sono decine di pagine si giornalisti e blogger sconosciuti ai più.

Di più: la foto è stata giudicata in violazione dei diritti d’autore. Quest’ultima cosa ha del grottesco: il 18 ottobre 2017 ho fatto da interprete durante un incontro di una delegazione parlamentare italiana al Parlamento russo. Chiesi ad un mio conoscente di scattarmi una foto durante la traduzione col mio smartphone. Il 29 maggio 2020 sono stato intervistato da una rivista di Torino. Mi chiesero una foto ed io ho inviato proprio questa.

Qui le opinioni dei censori di Wikipedia si sono divise: c’è chi dice che i diritti d’autore appartengono a colui che ha scattato la foto (e, siccome nel frattempo è morto di Covid, ai suoi eredi, che non conosco), e chi invece alla rivista di Torino, nonostante che dalle proprietà della JPG risulti chiaramente che essa sia stata scattata tre anni prima dell’intervista. La redazione, da me consultata, mi ha rassicurato e confermato che, ovviamente, i diritti sono tutti miei.

Su una cosa però concordano tutti i censori, che si celano nell’anonimato di improbabili nickname: anziché limitarsi (immeritatamente) alla cancellazione della pagina e della foto, hanno sospeso il mio account. Poi ci sono quelli che, pur essendo io sospeso, mi hanno comminato ulteriori giorni di sospensione, per lo stesso “reato”.

La prossima volta che consultate Wikipedia, ricordatevi da chi viene sostenuta, in quanto ad affidabilità.

Антонио Грамши и его опыт: почему безразличие рождает мятеж

Итальянский политолог Марк Бернардини о наследии легендарного философа, истоках грамшианской идеи завоевания консенсуса и культурной гегемонии.

РИМ (ИА Реалист). Про Антонио Грамши писали и пишут все, кому не лень, в том числе про его «советский» период. Мне интересней поразмыслить о его актуальности в XXI веке, особенно с оглядкой на современную Россию. К примеру, вот что писал 26-летний Грамши 11 февраля 1917 по поводу равнодушия, за две недели до Февральской революции в царской России:

«Ненавижу равнодушных. Я считаю, что жизнь должна быть партизанской. Живущий по-настоящему не может не быть гражданином и партизаном. Безразличие – это абулия, это паразитизм, это трусость, это не жизнь. Поэтому ненавижу равнодушных.

Безразличие – это мертвый груз истории. Безразличие сильно влияет на историю. Он действует пассивно, но действует. Это смертельный исход; это то, на что нельзя рассчитывать; это то, что расстраивает программы, опрокидывает лучшие планы; это грубая материя, которая душит разум. То, что случается, – зло, поражающее всех, – происходит потому, что масса людей отказывается от своей воли, позволяет издавать законы, которые может отменить только восстание, позволяет людям прийти к власти, которую может свергнуть только мятеж. Между абсентеизмом и безразличием несколько рук, не контролируемых никаким контролем, плетут паутину коллективной жизни, а масса игнорирует, потому что им все равно; и тогда это кажется фатальностью, которая овладевает всем и вся, кажется, что история – не более чем огромное природное явление, извержение, землетрясение, жертвами которого становятся все, те, кто хотел, и те, кто не хотел, кто знал, и кто не знал, кто был активен, и кто равнодушен. Одни жалобно хныкают, другие непристойно ругаются, но никто или немногие спрашивают себя: если бы я тоже выполнил свой долг, если бы я попытался отстаивать свою волю, случилось бы то, что случилось?

Я ненавижу равнодушных и за это: потому что меня раздражает их крик о вечной невинности. Я требую от каждого из них отчитаться о том, как они выполнили задачу, которую жизнь ставила и возлагает на них каждый день, что они сделали и особенно то, что не сделали. И я чувствую, что могу быть неумолимым, мне не нужно тратить свою жалость, мне не нужно делиться с ними своими слезами.

Я партизан, живу, чувствую активность будущего города, который строит моя сторона, и она уже бурлит в совести моей стороны. И в нем социальная цепочка не давит на немногих, в нем всё, что происходит, не является результатом случайности или смертельного исхода, а является разумным делом граждан. В нем нет никого, кто стоял бы у окна и смотрел, как немногие жертвуют собой, падают в обморок. Я жив, я партизан. Поэтому я ненавижу тех, кто не принимает чью-то сторону, ненавижу равнодушных».

Разумеется, Грамши не мог знать всего того, что знаем мы, век спустя. Однако юный Грамши уловил самую суть вопроса: насколько наше безразличие способствовало распространению фашизма в Италии и Испании, нацизма в Германии, фашистские военные перевороты в Чили, в Греции, на Украине? Насколько оно позволило тридцать лет тому назад распространиться новым чернорубашечникам в России – стране, победившей коричневую гидру нацифашизма? Насколько оно не чревато последствиями сегодня, когда есть отдельные лица, всего лишь несколько лет назад заявлявшие, что «все, что нам мешает, должно аккуратно, но твердо удаляться путем депортации», называвшие евреев «жидами» и предлагавшие «подогреть их цехинами»?

«Фашизм представил себя антипартией, он открыл свои двери для всех кандидатов, он уступил место неполному множеству, чтобы прикрыть дикий поток страстей, ненависти и желаний лаком смутных и туманных политических идеалов. Таким образом, фашизм стал фактом обычая, он отождествил себя с антисоциальной психологией некоторых слоев итальянского народа, еще не измененной новой традицией, школой, сосуществованием в хорошо организованном и управляемом государстве».

Представляете? Это всего лишь 26 апреля 1921 г., Грамши всего-то тридцать лет. Фашисты в Италии уже существовали, но фашизма как такового не было. Театральное шествие (марш, поход) фашистов на Рим будет иметь место лишь полтора года спустя, после чего король доверит Муссолини формирование нового правительства. Ничего не напоминает? Кстати, тогда мой итальянский дед и познакомился с ним. В общем, грамшианская идея завоевания консенсуса и культурной гегемонии, мягко говоря, мало имеет общего с насилием, которое учиняли фашистские молодчики на протяжении последующих двадцати лет.

«Восстаньте, потому что нам понадобится весь ваш энтузиазм. Организуйтесь, потому что нам понадобятся все ваши силы. Учитесь, потому что нам понадобится весь ваш интеллект», – призывал Грамши.

Чем не призыв к сегодняшней молодежи? Только совсем в другом русле.

«Партии – это организующаяся демократия».

Нет, это уже не Грамши, а его соратник – Пальмиро Тольятти.

Марк Бернардини – итальянский политолог, лингвист, специально для ИА Реалист

Цензура КлабХауса

Казалось, хуже некуда, хуже, чем Фашбук может быть только Фашбук. Ан нет. Хуже - новая соцсеть КлабХаус. Несколько дней тому назад они заблокировали аккаунт Владимира Соловьева. И это уже было подозрительно. Теперь настал черед главреда журнала Эсквайр. Вот что пишет Сергей Минаев в своем Телеграм-канале:

Добрый день, дорогие любители свободных медиа.

Дискуссия с российскими феминистками закончилась следующим образом: задав вопросы, высказавшись, и выйдя из комнаты, сегодня с утра я обнаружил, что забанен в этой прекрасной сети (я только что перешагнул порог в 90.000 подписчиков). Забанили после коллективного стукачества, феминисток, разумеется.

Кто-то ещё хочет посмеяться над манифестом Богомолова, обсудить, что cancel culture вас не касается, что никакой цензуры в мире свободных СМИ не существует?

Казалось бы - коллективное затыкание рта оппоненту есть прерогатива токсичного, патриархального и косного ЗЛА. Но, как мы видим прогрессивное, светлое, и умное ДОБРО не нашло аргументов в свою пользу и обратилось к зарубежному товарищу майору напрямую.

Так же забанили и модераторов дискуссии Пашу Осовцова и Мишу Барышникова.

Вот и поговорили.

PS: Привет Маше Командной, Лизе Лазерсон, Ксении Дукалис, Лёле и прочим борцам за права.

Вполне очевидно, что я думаю об этих высокомерных, надменных, заносчивых, спесивых, чванливых, кичливых девчонках.

Однако, стоило бы вообще задуматься о целесообразности участвовать в КлабХаусе в частности и прочих американских соцсетях вообще.

Как лично я уже испытал в Фашбуке, нас банят на собственное усмотрение и на свой вкус, без суда, порой по этническому - расовому - признаку.

И нет там никакого алгоритма, это миф.

А вот в случае КлабХауса, похоже, алгоритм все же есть, он основывается на количестве жалоб.

Понятно?

Просто на количестве жалоб, независимо от их несостоятельности.

В Фашбуке я администрирую группу "Итальянцев в России" в 8.500 членов.

Что было бы в КлабХаусе, если бы я призывал жаловаться на кого-либо в массовом порядке?

Это уже отдельная тема...

Кто чей сын: классовая история правителей Запада

Иллюстрация: Vostock Photo / Shutterstock

Итальянский политолог Марк Бернардини рассказал ИА Реалист о происхождении правящего класса в странах ЕС и США.

МИЛАН (ИА Реалист). В ХХ веке были такие времена, когда последующее поколение могло выбиться в люди. К примеру, мой итальянский дед в 1920-х годах был наемным батраком, а мой отец – выпускником филфака МГУ. Уже много десятилетий все изменилось, не в лучшую сторону. Как выглядит современная итальянская политическая элита?

Президент республики Серджо Маттарелла – сын христианско-демократического пятикратного министра. Нынешний премьер Марио Драги – сын банкира. Секретарь Демпартии Никола Дзингаретти – типичный отпрыск римской буржуазии. Как Маттарелла, Драги и все далее упомянутые политики, они все выпускники самых фешенебельных лицеев, в подтверждение того, что не все школы одинаковы, и что возможность войти в элиту предопределяется уже в подростковом возрасте.

Основатель «Движения Пять Звезд» Беппе Грилло – сын владельца сварочного завода. Секретарь Лиги Маттео Сальвини – сын руководителя предприятия. Секретарь неофашистской партии «Братья Италии» Джорджа Мелони – дочь бухгалтера-ревизора. Небезызвестный в России Сильвио Берлускони – сын банковского генпрокурора. Бывший премьер и ныне секретарь партии «Живая Италия» Маттео Ренци – сын политика, предпринимателя, афериста. Бывший премьер, ныне еврокомиссар по экономическим вопросам (фактически Минэконом) Паоло Джентилони – граф, этим все сказано. Бывшая министр иностранных дел Евросоюза Федерика Могерини – дочь режиссера, сотрудничавшего с Пазолини.

Кстати, о Евросоюзе. Формирование закрытой незыблемой касты – не является уделом Итальянского сапога. Немецкая глава Еврокомиссии Урсула Фон дер Ляйен, как подсказывает приставка «фон дер» – аристократка, дочь саксонского премьера. Ее предшественник Жан-Клод Юнкер – сын промышленника. Канцлер Ангела Меркель – дочь лютеранского пастора. Эммануэль Макрон – сын университетского профессора. Испанский премьер Педро Санчес – сын финансиста. Нидерландский премьер Марк Рютте – сын импортера из голландских колоний. Португальский президент Марселу Ребелу да Соуза – сын губернатора колонии Мозамбик. Ныне вне Евросоюза британский премьер Борис Джонсон – сын евродепутата и бывшего сотрудника Всемирного банка. Нынешний еврокомиссар по внешней политике Жозеп Боррель – сын владельца кондитерской. Австрийский канцлер Себастьян Курц в данном контексте обладает самыми пролетарскими корнями – сын инженера.

А что у нас в Соединенных Штатах? Отец Джозефа Байдена владел автосалоном, отец Дональда Трампа был предпринимателем и торговцем недвижимостью. Отчим Билла Клинтона был опять-таки владельцем автосалона. Мать Барака Обамы была успешным антропологом. Отец Хиллари Клинтон был владельцем текстильного предприятия. Отец Джорджа Буша-младшего был президентом США. Список можно продолжить хоть до первого президента Вашингтона, сына землевладельца.

Пока что, по очевидным причинам, можно спасти от такой тенденции лишь Россию и страны Восточной Европы. Но, считают некоторые, это поправимо.

Марк Бернардини – итальянский политолог, лингвист, специально для ИА Реалист

Травля левых в тренде

Вот уже несколько лет, в России соревнуются в политических оскорблениях против мною нелюбимых американских демократов. Особенно в этом преуспевают какие-то неграмотные бездарные девчонки, работающие в ведущих отечественных проправительственных СМИ, возомнившие себя журналистками, только потому что окончили факультет журналистики. Самые великие журналисты в мире никогда не обладали таким дипломом.

Итак, какие эпитеты сейчас в тренде? Главные, наиболее частые: «левые радикалы», «леваки», «троцкисты» и «неотроцкисты». Давайте разберем их по полочкам. Уверен, что, если после данной моей статьи, кто-то из этих «горе-журналистов» обратится к каким-нибудь интернет-ресурсам, пусть даже к Википедии (не следует забывать, что ее «пишут» сами пользователи, часть из которых является как раз теми самыми неучами), значит данные мои гласные размышления принесли хоть какую-то пользу.

Левые радикалы. Определение радикалы происходит от позднелатинского radicalis, производного от radix -icis («корень»); однако, в политическом смысле, слово является переложением английского radical. Подразумеваются какие-либо крайние позиции, будь то правые или левые. Оттуда, такие неологизмы, как radical-chic (шик – это от французского, вместе взятые можно перевести как «салонные, или диванные, радикалы») и даже созвучный radical shit (думаю, перевод не требуется). В современной политике «радикализация» воспринимается как «экстремизация». Но это не синонимы.

А почему левые? Тут все очень тривиально. В эпоху французской революции (а это более двух веков назад), в Национальном Собрании, в полукруглом амфитеатре, справа от президиума сидела партия аристократов, в центре – либеральные монархисты, а слева – якобинцы. В общем, вопреки нашим писакам, нет ничего оскорбительного в обвинении какого-то оппонента, что он, дескать, «левый».

Леваки. В принципе, это люди, которые поверхностно следуют «моде на левизну». Соединенные Штаты тут вообще не при делах. Термин поступил из Западной «латинской» Европы, где в Шестидесятых и Семидесятых годах коммунистические партии пользовались вполне внушительным консенсусом (Италия – 34% в 76-м; Франция – 28% в 46-м, 21% в 78-м; Испания – 11% в 79-м; Португалия – 19% в 79-м). И была молодежь (главным образом, довольно обеспеченные студенты), которая считала, что только они – настоящие коммунисты, а все эти старики «осели» в кулуарах власти. Как правило, им даже не удавалось избираться в Парламент, лишь в редких случаях, и поэтому в Италии их называли sinistra extraparlamentare («внепарламентские левые»), в 76–м их самая крупная группировка, Democrazia proletaria («Пролетарская демократия») получила свой исторический максимум, полтора процента.

Причем же здесь Америка? Не причем. Тем более, что всех «левых» и «леваков» они физически истребили еще в первой половине прошлого века, посадив их на электрический стул. Помните анархистов, итальянских эмигрантов, Сакко и Ванцетти?

А что с компартией США? Да-да, есть такая. В ней, кстати, состояли небезызвестные Джон Рид, единственный американец, похороненный в Кремлевской стене, и Анджела Дэвис. Основанная в 1919 и сразу запрещенная, она никогда не получала более 0,26%, да и то в 32-м. Называть Клинтонов (обоих), Обаму, Байдена «леваками» не просто смешно: это исторически неверно, не позорьтесь.

Троцкисты, неотроцкисты. Причем тут основатель Красной Армии, главный оппонент Сталина, которому в 40-м киркой испанский коммунист Меркадер размозжил череп в Мексике по указанию Джугашвили? Почему сейчас проправительственные СМИ соревнуются, кто на его память выльет больше ушат помоев? А ведь традиционно, это как раз позиция российских коммунистов, не единороссов. Выходит, журналисты на самом деле симпатизируют КПРФ? Разумеется, нет: просто они очень плохо в постсоветской школе учились. И Троцкого они, естественно, не читали. Главные разногласия и разночтения между Лениным и Троцким состояли в мировоззрениях, в частности, в противостоянии концепции мировой революции против революции в отдельно взятой стране. После смерти Ульянова, как мы знаем, за это можно было жизнью поплатиться. Жду, когда сегодняшние ведущие СМИ возьмутся за Бухарина, или даже менее известного Зиновьева. Лично я никогда не был и не являюсь ни троцкистом, ни сталинистом, но все-таки читать надо.

Что такое неотроцкизм? По определению председателя ЦКРК КПРФ Никитина, это обобщённое название совокупности идейных течений в КПРФ, несоответствующих идеологической линии партии, проводимой сегодняшним руководством КПРФ, и направленных против поднятия «русского вопроса» в партии, в том числе против теории так называемого «русского социализма». Я ни в коем случае не хочу здесь вступать в исторические и политические дебаты на данную тему, но объясните мне, пожалуйста, каким боком тут причастна та часть американской буржуазии, которая отождествляет себя в Демократической Партии.